Обзор публикаций по налоговой проблематике в региональных и местных СМИ за 30.09.2013

На данный момент можно выделить две существующие стратегии, направленные на поддержку бизнеса в России. Первая: универсальные меры для всех. Вторая: стратегия точек роста, будь то отдельные регионы или отрасли. Что же является более перспективным?

 

"Точки роста" VS "универсальные меры"

 

Государство сейчас во многом ориентировано на стратегию точек роста. Как считают многие органы власти (к счастью, не все), оптимальный вариант - направлять ограниченные ресурсы на ограниченные точки роста. Во всяком случае именно такой принцип зафиксирован в проекте Основных направлений налоговой политики на следующие три года, например, дополнительную поддержку получат компании, реализующие инвестиционные проекты на Дальнем Востоке.

 

При этом воспользоваться имеющимися льготами весьма трудно. Бывают простые льготы. Так, в этом году ввели льготы по налогу на имущество для нового оборудования, поставленного на баланс с 1 января 2013 г. - это пример универсальной, востребованной и легко администрируемой льготы. Ситуация намного сложнее, если речь идет, например, об энергоэффективном оборудовании - чтобы воспользоваться льготой, компания должна доказать, что такое оборудование действительно энергоэффективно, причем по параметрам, на которые производитель не ориентируется и в результате, например, даже не указывает в конкретном требуемом налоговыми органами документе, а указывает в другом. Соответственно, компании нередко оказываются в ситуации, когда не имеют возможности подтвердить правомерность использования льготы.

 

РСПП предлагает заняться горизонтальными, универсальными льготами, которые были бы приемлемы для любого сектора, не только инновационного, но и традиционного, если он занимается инновациями и инвестициями.

 

Есть отрасли, которые государство поддерживает по определению. Авиастроение, космический сектор, фармакология - это перспективно, важно, нужно и инновационно. В конце концов, во многих случаях речь идет о вопросах национальной безопасности.

 

Существуют отрасли, поддерживаемые традиционно, например легкая промышленность. В России есть несколько регионов, которые слишком сильно на нее завязаны. Найти оптимальный формат, при котором легкая промышленность не просто не "умрет", а будет развиваться, становиться конкурентоспособной - это как раз задача государства. При этом понятно, что у нас не будет такой дешевизны труда, как в Китае, а в легкой промышленности доля затрат на рабочую силу велика. А вот попробовать выйти на такой уровень фискальной нагрузки, как в Казахстане, где она вдвое ниже, можно. Ну, или хотя бы сделать российский деловой климат в два раза лучше.

 

Точками роста можно считать не только секторы, где есть конкурентные преимущества, но и зоны, где можно воспользоваться эффектом низкой базы- например, многократно отстающая производительность труда. С пониманием того, что в большинстве секторов существует проблема "лишних людей" с недостаточной квалификацией, производительность труда - это то, что даст действительно быструю отдачу. Кстати, в последней госпрограмме по развитию промышленности и повышению конкурентоспособности очень много вещей, ориентированных на повышение производительности труда.

 

Существуют и региональные точки роста - тот же Дальний Восток. Речь идет о действительно серьезном освобождении от налогов, упрощении жизни для компаний, и единственная проблема - это опять же жесткие рамки требований, установленные Минфином. Под каждый инвестиционный проект придется создавать отдельное юридическое лицо, поскольку у компании, претендующей на льготу, не может быть ни представительств, ни филиалов, ни обособленных рабочих мест. Возможно, оно того стоит: льготная схема действительно интересная, но вопрос всегда в правоприменении.

 

Кого поддерживать: сильных, слабых или всех?

 

Если выбор между универсальностью и специфичностью льгот понятен (хоть и не очень устраивает бизнес), с приоритетом, кого в первую очередь необходимо поддерживать, "сильных" или "слабых", - ясности пока нет.

 

В госпрограмме по развитию промышленности и повышению конкурентоспособности очевидно смешение секторов, которые успешно развиваются (например металлургия, где преобладают частные компании, конкурентоспособные на рынке) - с ограниченным перечнем льгот, преимущественно более-менее универсальных, и секторов, которые явно находятся в проблемной зоне (например легкая промышленность) - им, естественно, льгот дается несколько больше и перечень может достаточно сильно отличаться.

 

Во всяком случае легкая промышленность - это единственный сектор, для которого программой предусмотрено снижение ставки по социальным страховым платежам, а это сейчас очень чувствительный вопрос. При этом все понимают, что быстро поднять легкую промышленность, мягко говоря, сложно. На рынке нет необходимого количества квалифицированных специалистов, притом что речь идет не об одной сотне тысяч людей, которых надо переобучить либо нанять, чтобы довести легкую промышленность до конкурентоспособного состояния. При этом есть некоторые частные компании, успешно работающие, завоевавшие свою долю на рынке, и им не так нужны "простые" меры государственной поддержки типа обязательной школьной формы. А для многих компаний фактический "госзаказ" - единственный способ получить необходимые средства на модернизацию. Еще одна проблема этого сектора - немереная доля контрафакта, которая может разорить даже самую успешную компанию. Государство должно не только создавать стимулы и механизмы для модернизации, но и бороться с контрафактом, как завозимым из-за рубежа, так и тем, который шьется здесь без уплаты налогов и страховых платежей, с использованием нелегальной рабочей силы.

 

Как только речь заходит о точках роста, у государства начинается внутренний конфликт интересов: кого поддерживать, сильных или слабых. У государства всегда очень высокая вероятность ошибиться с выбором точек роста. В этом преимущество универсальных мер - вероятность ошибки ниже. С одной стороны, они чуть больше поддерживают сильных (сильной компании, причем из любого сектора, проще ими воспользоваться), но при этом и у слабой компании из, казалось бы, неприоритетного сектора, если она тоже захочет модернизироваться, есть неплохие шансы на развитие.

 

Экономическая модель

 

Никто не может точно сказать, какова реальная доля государства в экономике, потому что считать ее надо с учетом всех "дочерних" и "внучатых" компаний - это слишком сложная цепочка, требующая анализа. Многие госкомпании не слишком обращают внимание на запрет иметь непрофильные активы. Непростая ситуация нередко складывается с дочерними компаниями в целом. Если они получают от "головной компании" льготные заказы, к которым рынок не подпускается в принципе, то это скорее недобросовестная конкуренция. Если они работают в стандартной рыночной среде, а такое бывает - пусть это твоя "дочка", она должна доказать, что предоставит лучшие условия, тогда это, наоборот, хорошо.

 

Эксперты говорят, что доля государства составляет минимум 50% российской экономики. В этом наша управленческая модель отчасти похожа на китайскую, где значительная часть крупнейших компаний - государственные. Но нередко китайские госкомпании оказываются эффективнее, чем многие отечественные.

 

Я бы сказала, что четко вырисовывается сырьевая модель экономики, тем более что основа любого макроэкономического прогноза - цена на нефть. Наш любимый пример: Европейская комиссия создает рейтинги компаний, которые в наибольшем объеме инвестируют исследования и разработки, в том числе рейтинг неевропейских компаний. Из российских компаний в него входит четыре: "Газпром", "Роснефть", "Лукойл" и "Федеральная сетевая компания". Соответственно, наши главные новаторы - это энергетики, что дополнительно подтверждает сырьевую модель развития страны. Все признают, что в долгосрочной перспективе эта модель неэффективна. Мы уже слишком чувствительны к любым изменениям на мировых рынках, а в дальнейшем ситуация может лишь ухудшаться. Эксперты спорят, где проходит граница цены на нефть, где бюджет становится суперчувствительным. Кто-то говорит о 90 долларах за баррель, кто-то о том, что и при 80 ничего страшного не случится.

 

Но даже при высокой нынешней цене бюджет очевидно напряженный.

 

Тенденция к централизации и огосударствлению экономики в той или иной степени проявилась в 2008-2009 годах во многих странах, но она во многом была связана с кризисом, государства получали активы обанкротившихся компаний. Но за рубежом они уже почти полностью ушли обратно в рынок, а в России многие подобные активы так и остались в сфере влияния государства (напрямую или через компании с госучастием). Все компании равны, но государственные немножко "равнее".

 

Ответственность бизнеса

 

То, что работает в Европе, не всегда хорошо работает в России, - это правда. Был один большой эксперимент по переходу на обязательное страхование ответственности владельцев опасных объектов. Система действует не так давно - с прошлого года. Выводы делать рано, но уже можно назвать несколько проблем, с которыми столкнулся бизнес.

 

Изначально бизнес говорил, что тарифы для некоторых секторов завышены. Это признавал Минэкономразвития России, но не признавал Минфин. Попытки снизить тарифы не увенчались успехом. По итогам года 20% опрошенных РСПП компаний заявили, что платят за обязательное страхование ответственности от 2% выручки, а это не та к мало. Еще чуть-чуть - и для некоторых компаний эти суммы будут эквивалентны расходам на обязательное социальное страхование.

 

Предполагалось, что система снизит нагрузку на бизнес с точки зрения контроля и надзора. Если предприятие застраховало ответственность, то "доставать" его со стороны государства должны чуть меньше: теперь страховая компания заинтересована в том, чтобы не было аварий. Но по итогам года нельзя сказать, что очень сильно сократился объем контроля и надзора со стороны органов власти.

 

Теоретически система, когда компания решает, как она будет расплачиваться, если что-то произойдет, чтобы пострадавшие люди или другие компании не остались без компенсации - с помощью страхования, банковской гарантии или фиксирования определенной суммы на депозите. Но в России внедрение эффективного механизма на практике пока не работает. В целом система контроля-надзора редко бывает идеальной, в качестве иллюстрации можно привести события, недавно имевшие место на европейском рынке с говядиной (оказавшейся кониной) и рыбой.

 

Нельзя назвать однозначно провальным и проект саморегулируемых организаций (СРО). В Европе эта система создавалась несколько десятилетий. Да, со строительными СРО есть проблема СРО-однодневок, но в этом секторе всегда были большие проблемы. Ситуация, когда на получение разрешения на стандартную типовую стройку надо потратить пару лет, - недопустима. Даже если ты член СРО, то есть теоретически организация за тебя отвечает, все равно тратишь больше года на собирание бумажек - и это пресловутая "средняя температура по больнице". В такой ситуации сложно надеяться на то, что бизнес будет "честный и пушистый".

 

К одному и тому же результату можно прийти разными путями. Можно контролировать бизнес "в процессе работы", можно преимущественно "на входе" (через СРО, выдачу лицензий), но пока контроль идет по всем направлениям и на всех стадиях.

 

На уровне регионов

 

В том, что касается развития малого и среднего бизнеса, многое можно сделать на уровне региона, но чтобы речь шла не об "историях успехов" отдельных регионов, надо менять принципы бюджетной политики. У региона должны быть не только полномочия и ответственность, но и соответствующие финансовые источники. Давать регионам налоги, которые лучше собираются, меньше
зависят от текущей экономической ситуации, но при этом стимулируют регион развивать свою экономику - весьма полезное и нужное занятие.

Деньги важны, но желание региональных властей менять ситуацию также значимо. Готовность администрации региона на постоянной основе взаимодействовать с инвестором имеет огромное значение для любого проекта. Пусть возможность предоставления льгот со стороны субъектов ограничена, не менее важно, насколько они готовы решать его проблемы, принимать внутри региона грамотные нормативные акты и давать возможность бизнесу участвовать в экспертизе проектов нормативных актов (правда, скоро проведение оценки регулирующего воздействия проектов нормативных документов станет обязательным на региональном уровне), не допускать ситуаций злоупотребления полномочиями со стороны государственного контроля.

 

Для российских инвесторов это менее важно -они уже работают в этой среде, им чуть легче преодолевать многие барьеры. А если инвестор иностранный, особенно если заходит в регион впервые, то, как его встретят на региональном уровне - ключевой момент. Один проваленный проект - для зарубежных компаний "черная метка", клеймо на регионе на несколько лет. И наоборот: если одни иностранные инвесторы работают в регионе, значит, он интересен и для других - концентрация иностранных инвестиций очень велика.

 

Как только первые "автопромщики" появились в Петербурге, за ними потянулись остальные, включая даже наиболее осторожные японские компании. Доля Японии в иностранных инвестициях в Россию была невелика, но после того, как японцы увидели, что здесь успешно работают и американцы, и европейцы, та же Toyota приняла решение строить в Петербурге завод. А дальше уже подтянулись производители комплектующих и все остальные. Такие точки роста, возникающие снизу, как кластеры, могут быть весьма эффективными. Если же они назначаются сверху - риск ткнуть пальцем в небо намного выше.

 

Мария Глухова, управляющий директор по экономической политике и конкурентоспособности Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), кандидат экономических наук.